Попытка Ивана IV силой установить самодержавиеСтраница 1
Историки неоднократно сетовали на "загадочность" и даже на "великую загадочность" опричнины. Между тем, ничего загадочного в ней нет, если рассматривать опричнину в свете веками складывавшихся на Руси отношений народа и власти, общества и царя. Эти неправовые отношения, основывавшиеся на разделении обязанностей, свойственных скорее семейному, чем государственному быту, наложили отпечаток на весь строй русской жизни.
Так, русское сословное деление, например, имело в своем основании мысль об особенном служении каждого сословия. Сословные обязанности мыслились как религиозные, а сами сословия - как разные формы общего для всех христианского дела: спасения души.[1] И царь Иван IV все силы отдал тому, чтобы настроить этот сословный организм Руси, как настраивают музыкальный инструмент, по камертону православного вероучения. Орудием, послужившим для этой нелегкой работы, стала опричнина. Глядя на нее так, все можно понять и объяснить. Вот что действительно невозможно, так это понимание действий Ивана IV (в том числе и опричнины) с точки зрения примитивно-утилитарной, во всем видящей лишь интересы, выгоду, соотношение сил, странным образом сочетая это с приверженностью объективным историческим закономерностям.
Для того, чтобы настроить русское общество в унисон с требованиями христианского мировоззрения, прежде всего требовалось покончить с понятиями взаимных обязательств как между сословиями, так и внутри них. Взаимные обязательства порождают упреки в их несоблюдении, взаимные претензии, обиды и склоки - и это ярче всего проявилось в таком уродливом явлении, как боярское местничество. Безобидная на первый взгляд мысль о взаимной ответственности порождает ощущение самоценности участников этой взаимосвязи, ведет к обособлению, разделению, противопоставлению интересов и, в конечном итоге, - к сословной или классовой вражде, по живому рассекающей народное тело.
Не разъединяющая народ ответственность друг перед другом, неизбежно рождающая требования прав и забвение обязанностей, а общая, соборная ответственность перед Богом должна стать, по мысли Грозного, основой русской жизни. Эта общая ответственность уравнивает всех в едином церковном служении, едином понятии долга, единой вере и взаимной любви, заповеданной Самим Господом в словах: "Возлюби ближнего как самого себя". Вспомним царское упоминание о стремлении "смирить всех в любовь". Перед Богом у человека нет прав, есть лишь обязанности - общие всем, и это объединяет народ в единую соборную личность "едиными усты и единым сердцем", по слову Церкви, взывающую к Богу в горячей сыновней молитве.[2]
В таком всенародном предстоянии Богу царь находится на особом положении. Помазанник Божий, он свидетельствует собой богоугодность государственной жизни народа, является той точкой, в которой символически соединяются небо и земля, Царствие Божие и человеческое. В своем царском служении он "не от мира сего", и поэтому перед ним, как перед Богом, все равны, и никто не имеет ни привилегий, ни особых прав. К такому пониманию царской власти и старался привести Россию Иван Васильевич. Но на его пути встало боярство.[3]
Уже к половине XV века московский великий князь был окружен плотной стеной знатных боярских фамилий. Положение усугубилось вступлением на московскую службу князей, покидавших упраздненные удельные столы. С тех пор во всех отраслях московского управления - в государственной думе советниками, в приказах судьями, то есть министрами, в областях наместниками, в полках воеводами являются все князья и князья. Вслед за князьями шли в Москву их ростовские, ярославские, рязанские бояре. В этом не было бы ничего дурного, если бы объединение Великороссии и возвышение московского великого князя до уровня общенационального государя не изменило роковым образом воззрения боярства на свое место в русской жизни.
Внешняя политика России в первой четверти XVIII века.
Будучи в Европе, Петр отчетливо понял, что европейские державы не намерены выполнять свои союзнические обязательства по борьбе с Турцией. Переговоры держав с Турцией велись полным ходом втайне от Петра. Русский царь сориентировался быстро. Он сам взял курс не мирное урегулирование дел с Турцией и повернул свои взоры на Север. Выход к Ба ...
Бои за Эстонию
2 февраля 1944 года Красная Армия форсировала реку Нарва и создала несколько плацдармов. 11 февраля был предпринят неудачный штурм Нарвы. После падения Нарвы 26 июля немецкие войска оперативной группы «Нарва» отступили к линии обороны «Танненберг», оборудованной примерно в 20 километрах западнее Нарвы в пересечённой местности Синимяэ. С ...
Вступление
в войну Турции
Турция с ее территорией, омываемой 6 морями, перехватывала все сухопутные пути между Европой, Малой Азией и Африкой и особенно кратчайшие пути из Европы в Индию - Суэцкий канал и Багдадскую ж. д., и потому являлась ареной экономической и политической борьбы империалистических держав вообще между собой, а между Англией, Германией и Росси ...