Сталинизм и судьбы советской науки
Страница 2

Автор этих строк услышал возражения, применив этот неологизм «репрессированная наука». Оппоненты заметили, что следует говорить о репрессированных ученых, о мартирологах, списках расстрелянных, сосланных, исключенных, их трагических биографиях. Но, в том то и дело, что объектом репрессий оказалось научное сообщество в целом, его ментальность, его жизнь во всех ее проявлениях.

Идти речь должна я думаю не только о репрессированных ученых, но и о репрессированных идеях и направлениях, научных учреждениях и центрах, книгах и журналах, засекреченных архивах. Одни дисциплины запрещались, примером служит, генетика, психотехника, этология, евгеника, педология, кибернетика, другие, извращались, например, история. Третьи, деформировались, вся физиология была сведена к схоластически истолкованному учению И.П.Павлова, а в психологии было наложено вето на изучение бессознательных душевных явлений. В «незапрещенных» науках каралась приверженность теориям, на которые падало подозрение в идеализме. А кто возьмется определить ущерб, который нанес сталинский диктат экономической науке? Под воздействием идеологического диктата глубокие деформации претерпело все научное сообщество. Стремление противостоять этому диктату со стороны отдельных мужественных ученых беспощадно каралось. Когда один из лидеров московской математической школы, почетный член Академии наук Д.Ф.Егоров в 1930 году, отважился заявить: «Не что-либо другое, а навязывание стандартного мировоззрения ученым является подлинным вредительством», он был немедленно заклеймен журналом «Под знаменем марксизма» как реакционер, а затем выслан из Москвы.

Почти каждый раз, попытки вызволить деятелей науки из застенков путем обращения к власти крайне редко приводили к успеху. Такие попытки предпринимались учеными с мировым именем как И.П.Павлов, П.Л.Капица, В.И.Вернадский. Тогда единицы удалось спасти и воспринималось это, как чудо. Само по себе выступление в защиту жертв сталинской инквизиции ставило под угрозу существование того, кто на это отважился. [4]

Гражданственность истреблялась. Крушились нравственные нормы, а с ними и высшая научная ценность называемая истиной, ибо истинным надлежало считать предписанное верховным Умом и его идеологическими органами-щупалами. Критичность, служащая непременным условием творческого поиска, всегда ведущегося в условиях неопределенности и риска, становилась ненавистным качеством ученого.

Поэтому, мне кажется, говоря о репрессированной науке, следует понимать под ней не только все, что было прямым результатом репрессий в смысле истребления людей, книг, убеждений, ликвидации наук и др. Репрессированными в определенном смысле оказывались также и те ученые, которые не попали в кровавую мясорубку. Большинство из них, подчиняясь партийно-бюрократическому диктату, с одной стороны, сохраняя восприимчивость к голосу научной совести, с другой, то время вынуждало их жить с расщепленным сознанием, двойной моралью. Феномен репрессированной науки имеет свою историю, «вписанную» в историю страны и его укорененное в надежных документах изучение было непременное условие воссоздания истории советской науки во всей ее полноте и доподлинности. До наших дней , эта история изображалась односторонне, со множеством прочерков и пресловутых «белых пятен» и это неудивительно так как авторы исторических описаний историографы, также дети своего времени, подвластные его идеологическим императивам, определяющим и видение прошлого. Они немалую внесли лепту в создание иллюзий об этом прошлом.

Так, Сталиным была отведена историкам науки важная роль в затеянной им кампании борьбы с «космополитизмом». Кампания предписывала фальсифицировать пути русской науки, отъединить ее от мировой, утвердив ее приоритет в любых начинаниях и открытиях. Тем самым такая дисциплина, как историография, призванная предельно честно отображать события былого, превращалась в компонент репрессированной науки.

Адекватно реконструировать прошлое отравленная сталинизмом историография не могла. Между тем, как известно, знание о прошлом служит непременным условием понимания не только того, откуда мы идем, но и с чем следует идти в будущее.

Страницы: 1 2 3 4 5

Человеческие потери
Существует оценка, согласно которой население Эстонии уменьшилось за время Второй мировой войны (в 1940—1945 гг.) на 200 тыс. человек, то есть около 20 % населения. Согласно другим источникам, эти данные сильно завышены, так как в них включены, например, эвакуированные в 1941 году в СССР евреи (оставшиеся в Эстонии евреи и цыгане были в ...

Политический строй России к началу XX в. Буржуазия и царизм. Военно-феодальный империализм
В.И. Ленин характеризовал российский империализм как военно-феодальный, подчеркивая тем самым отсталость социальной структуры и политического строя, засилье бюрократии и дворянской военщины в управлении страной. Важнейшим пережитком феодализма в России наряду с помещичьим землевладением являлся царизм. Буржуазные реформы второй половин ...

Изменения административно – политического деления страны в 40-е и 50-е годы
По мере роста демографического, экономического и культурного потенциала народов страны, развития национального самосознания возможности многоступенчатой системы автономий все более исчерпываются. Несмотря на жесткие репрессивные меры, нарастал национализм и сепаратизм. Если в годы Гражданской войны массовые репрессии со стороны Советско ...