Болгарский вектор во внешней политике СССР и мероприятия Коминтерна на БалканахСтраница 2
В конце апреля 1939 г. состоялся визит в Софию заместителя наркома иностранных дел В. П. Потёмкина: Кремль начал проявлять повышенный интерес к Болгарии, которая в силу своего географического положения и исторических связей с Россией могла бы сыграть значительную роль в балканской политике СССР. Основные цели этой политики были четко изложены в телеграмме наркома иностранных дел В. М. Молотова, направленной Потёмкину в Анкару: «Имейте в виду, что в истории Стамбул брался всегда с суши, со стороны Болгарии. Чтобы ликвидировать этот недостаток, нужно добиваться того, чтобы Болгария включилась в общий фронт миролюбивых стран против германской агрессии. Отсюда необходимость переуступки болгарам Южной Добруджи». Таким образом, в деле обеспечения безопасности СССР со стороны Черного моря и проливов главный упор делался на налаживание сотрудничества как с Турцией, так и с Болгарией, причем привлечь на свою сторону Софию предполагалось путем уступки ей Южной Добруджи, захваченной Румынией после 2-й Балканской войны (29 июня — 29 июля 1913 г.).
Ярким проявлением перемены в отношении СССР к Болгарии стал прием группы депутатов болгарского парламента, прибывших на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку в Москве в августе 1939 г. Болгарская делегация была повсюду встречена подчеркнуто радушно, имела встречи и контакты с видными советскими государственными деятелями, а 9 августа была принята в Кремле В. М. Молотовым. Центральным вопросом на встрече стала внешнеполитическая ориентация Болгарии. Молотов дважды задавал вопрос, не взяла ли Болгария на себя каких-либо внешнеполитических обязательств, на что председатель комиссии по иностранным делам Народного собрания Г. Говедаров ответил категорически отрицательно. Однако Говедарову не удалось скрыть, что болгарский нейтралитет находится в экономической зависимости от Германии.
На встрече был поднят и вопрос о ревизии Нейиского мирного договора. Молотов категорично высказался за возвращение Болгарии Южной Добруджи, а также за обоснованность требования выхода Болгарии к Эгейскому морю (но в более сдержанной форме). Подчеркнув, что Советский Союз желает, чтобы на Балканах существовала сильная Болгария и что он готов оказать ей всяческое содействие, Молотов в то же время предупредил, что «если кто-то в Софии думает открыть дорогу на Стамбул немцам и итальянцам, то пусть знает, что натолкнется на решительное противодействие Советского Союза». С этой оговоркой Молотов пообещал содействие Болгарии как в экономической, так и в политической областях и сказал, что необходимо заключить торговое соглашение.
А вскоре болгарский посланник в Москве Н. Антонов в донесении в МИД справедливо отмечал, что международная ситуация складывается так, что СССР заинтересован теперь в заключении соглашения с Болгарией. Оно необходимо ему прежде всего, чтобы помешать сотрудничеству Болгарии с Германией и Италией в зоне, имеющей жизненно важное значение для СССР. Поэтому посещение болгарской делегации не останется без результатов, первым из которых будет заключение торгового договора, который Москва подпишет по чисто политическим, а совсем не по экономическим соображениям. Москва стремиться сделать Болгарию своим союзником, добиться гарантии, что Болгария ни в коем случае не окажется в стане врагов СССР. Антонов советовал «не поддерживая официально союзнический темп . поддерживать разговоры . И поскольку речь идет о чисто моральной гарантии, не могли ли бы мы заключить эвентуально пакт о вечной дружбе, какой мы уже имеем с Югославией и Турцией и который, полностью успокоив Советский Союз, ни к чему конкретному нас не обяжет?» [4].
Пакт о ненападении с Германией, а затем в еще большей мере советско-германский договор о дружбе и границе от 28 сентября 1939 г. лишили смысла борьбу СССР «против фашизма». Одновременно исчез антиревизионизм советской политики. СССР не только принял принцип ревизии, но и приступил совместно с Германией к его реализации. Особое значение Сталин придавал пересмотру системы управления Черноморскими проливами, чтобы преградить доступ туда иностранным судам. Болгария, представлявшая собой сухопутный мост к проливам, становилась одним из центральных звеньев советской системы безопасности.
Осенью 1939 г. советское правительство впервые выразило желание придать отношениям между двумя странами договорную базу. В сентябре царь Борис, обеспокоенный сообщениями о предстоящих действиях англо-французского блока на Балканах и против Болгарии, решил прозондировать вопрос о возможной помощи со стороны Советского Союза. 19 сентября Антонов встретился с Деканозовым, а на следующий день – с Молотовым. Нарком сообщил, что советское правительство может оказать воздействие на Турцию, но оно желает знать точно, чего именно хочет Болгария, хочет ли она помощи от СССР и в какой форме. Когда же Антонов ответил весьма неопределенно, Молотов предложил заключить договор о взаимной помощи. Антонов обещал запросить свое правительство.
[357] История государства и права зарубежных
стран. В 2-х ч. / Под ред. Крашенинниковой Н.А. и Жидкова О.А. Ч. 2. - 2 -е
изд., стереотип. - М.: НОРМА, 2004 - 624с, 2003 - 720с.
[358] Гриффин Д. Нисходящий. – М., 1995. – С. 147.; Гриффин Д. Четвертый рейх богатых. и др.
[359] Боголюбов Н. Тайные общества XX века. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.patriotica.ru/history/bogolubov_secret.html
[360] Боголюбов Н. Тайные общества XX века. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.patriotica. ...
ПолитическиеидеиП.Я.Чаадаева
Период правительственной реакции в царствование Николая I ознаменовался творчеством выдающегося русского мыслителя П.Я. Чаадаева. В строгом смысле творчество Чаадаева трудно отнести к какому-либо определенному течению философской и политико-правовой мысли. Однако общая направленность социально-философских воззрений мыслителя позволяет о ...
Оценка опричнины в отечественной исторической науке.
В исторической науке ведутся многолетние споры о смысле и цели опричнины.
Начиная с Андрея Курбского, написавшего после своего бегства в Литву «Историю о великом князе московском» (1573), и авторов «Хронографа» (начало 17в.), многие русские историки – Н.М. Карамзин, В.О. Ключевский и др. – придерживались концепции «двух Иванов»: «добро ...